— Ты с мужиками обитаешься? — прервал Сергей эти биографические излияния. — Не должен бы…

Улыбку стерло с лица. Панас, небось, и болтал, чтобы уйти от этой темы. Но не уйдешь…

— Ты, Шрам, гляжу, авторитетный стал, — не спросил, а признал Панас. — И авторитет блюдешь. А я, вишь, подыхаю. Силы нет совсем. Да и вообще, — Панас добил папиросу, отправил окурок в пустую пачку, что держал в руках заместо пепельницы. — Все равно как-то уже… Погляди на меня. Сюда сел огурцом. Щекастый был, на бульбе отожравшийся. Это я здесь угасать начал, — его вздох опять заполнили хрипы, словно мять руками пакет попкорна. — Нет сил зубами выгрызать свое право.

— А зачем тебе надо его выгрызать? — Шрам расстегнул рукава джинсового куртофана, в камере экватор, придется стягивать с себя лишнее. — Или, интересуясь про то же самое, зачем мне надо было месить этих козлов? Здесь что, по закону не делается? Это кабак или крытка?

— Первый раз в «Угол-шоу» сыграл? Я вот тоже первый, да полгода уж копчусь, — проговорил Панас, неожиданно понизив голос. — Тут свои порядки.

— Какие еще свои? — Шрам с раздражением бросил куртку на одеяло. — В крытках порядок один.

Панас заговорил почти шепотом:

— Я тоже так думал. Да тут по-своему завернуто. Например, за башли можно не только вселить, но и отселить. Например, мне, в больницу надо, а хера так просто в больницу переведут. Увидишь, тут много чего…

— Ладно, потом, — перебил Сергей. Панас начинал его утомлять и злить. Бздливым стал. Съела телесная болячка прежнего Панаса. Да и не до того сейчас Шраму. Свои заморочки обмозговать надо. — Я устал и отдыхаю. Займешь место рядом…

Двое сидели на корточках возле стены.

— Слышал, человек Шрамом обозвался. — один протянул другому сигарету с оторванным фильтром.