— Нет, не все. Я тебе еще кое-чего хочу сказать. Ты отсюда свалишь вскорости, а узнать должен. Да только потише надо.

«Так-то бы оно разговором развлечься и в жилу, да сдается, от Панасовых бесед еще шустрее в сон потянет», — подумал Сергей. Но тем не менее кивнул. Панас придвинулся, толкнув на Сергея волну теплого камерного смрада. Захрипел прямо в ухо и от скрежета его туберкулезных легких Шрама передернуло.

— Короче, крытка эта, она и не черная и не красная. Потому как СИЗО, а не зона, и химичить тут удобней.

— Ты чего, Панас, ликбез мне устраиваешь?

— Погоди, Шрам, — в сипе Панаса зазвучала сталь. Вышло — не сказал, а приказал.

«Ого, — подумалось Сергею, — а мы и не такие уж мертвые». Панас лежал, приподнявшись на локтях, нервно катал пальцами бумажный шарик. Похоже было, что бывший солагерник Шрама до конца дня взвешивал-прикидывал, набирался смелости и наконец решился засветить нечто, на его взгляд, важное. Ну, послушаем.

— Помнишь такого Клима Сибирского? Он здесь в «Углах» загнулся месяц тому назад.

— Да, в курсах. От сердца, кажись.

— То-то и дело, что «кажись». Думаю, замочили Клима. Втихую сподлянидли, без сходняка и разбора. Сбеспредельничали, короче.

— Откуда звон? — «Призраки Панасу по углам мерещаться. С крышей раздружился», — поставил диагноз Сергей. Жить в парной бане не сахарно. Вон — повернешься, пошевелишь граблей, и пот начинает сочиться как березовый сок из березы. А какой пот на мозги натек у Панаса за полгода?!

— А ты знаешь реальную историю сигарет «Кент»? — бубнил через два ряда уже второй голос, — Был в законе такой Витя Маляев годах эдак в пятидесятых. Под Владиком однажды чалился. А сам родом из тех краев, и захотелось ему красивую жизнь хоть одним глазком посмотреть. И вот скипнул он с зоны, только лыжи наладил не в европейскую часть нашей необъятной родины, а на Аляску…

— И кто, по-твоему, на самого Клима поднялся? — смачно зевнул Шрам. — И, главое, за что?